ONE CHICAGO
нелегко справиться со своими демонами.
Erin Lindsay // Эрин Линдси & Hailey Upton // Хейли Аптон
sophia bush & tracy spiridakos

---

Самые прекрасные девушки, лучшие женщины-детективы полиции Чикаго. И с обеими мне выпала честь работать рядом, быть в разное время их напарником. И близким другом. Тем, кому они прикрывали всегда самоотверженно спину. Я всегда ценил и ценю это, несмотря на множество сложностей, что были у меня как с одной, так и второй. И всё же, мы всегда будем родными людьми, тут абсолютно без вариантов. А я в восхищении от них обеих, всегда буду рядом, так или иначе. По очевидному вопросу: не в пару. С Эрин можем учесть, что был флирт, напряжение, но никуда это не зашло с тем, что случалось постоянно. С Хейли всё же лучшие напарники на свете, это крепкая дружба. Однако, даже без этого, у нас как с Хейли, так и с Линдси огромный эмоциональный простор, в любом случае. Я всё равно обожаю их обеих, буду за них, как бы сложно не сложились в очередной раз обстоятельства.

---

заявка в пару: нет

---

Теоретически, Эрин всегда может вернуться в отдел, как показывают события, там постоянный недобор случается, по тем или иным причинам. Да и вообще, кому какая разница? В первом сезоне гораздо больше народа было, чем в последнем, места на всех хватит. И с Эрин, и с Хейли много веток может быть, много сюжетов и огромное количество интересных игр, было бы желание. Как пишу в примере, от вас — первое или третье лицо, оформление в принципе особо не волнует. Главное ещё, чтобы хотя бы по паре в месяц, но посты были, а вы хотели развивать персонажей. Не нужно "брать ради брать", пожалуйста, силы рассчитывайте. Внешности каноничные естественно не меняем, со всеми вопросами жду в личных сообщениях, со всем абсолютно поддержу.

---

Ваш пост

Ничего страшного особенно  в происходящем не вижу, как бы ситуация не развернулась. Понятия не имею, что дальше будет, с учётом всех обстоятельств. И что хуже пожалуй даже, не совсем уверен, что в данный момент переживаниями по-настоящему кроет. Как должно, вроде бы. Вполне мысль допускаю, что потом начнёт, когда последствия начнут оборот набирать, как снежный ком, что летит с горы, прямо на меня. И тогда накроет с головой, под собой погребая.
Не знаю. Пока никаких чувств особенно не было по поводу случившегося. Даже если оказался в наручниках, как один из наших подозреваемых, да ещё в клетке, среди всяческого сброда. Не могу сказать, что компания приятной была, но и не напрягала настолько, чтобы активные телодвижения совершать, вроде громких просьб выпустить или с кем-нибудь связаться. Никого беспокоить не собирался, всему давая возможность идти так, как идёт, прекрасно осознавая, что сделал. И вовсе о том не жалея, при всём том.
Не думаю, что так поступать стоило, в принципе. И в целом, немного успокоившись, это осознаю. В конце концов, каждому придурку рот не заткнёшь, а даже если побоятся что-то вслух озвучить, в мысли не влезешь, чтобы эту дрянь оттуда стереть.
Но дело ещё и в том, помимо прочего, что никакого внутреннего сожаления не испытывал особенно за свершённое. Будь мы оба не сотрудниками полиции, разговор в другую бы плоскость перешёл совершенно, исходя из объективных данных. Не надо задирать того, чьи ответные действия тебе очевидно могут не понравиться. И все эти вопли, да и тот факт, что я тут оказался, в одной из камер — лучшее тому доказательство. Да и ирония в том ещё, как ни странно, что будь я не копом в Чикаго, то не было бы истоков проблемы. Я не стрелял бы в того подозреваемого, не убил маленькую девочку, ровесницу моего сына, не сорвался, не...Бесполезно. Жизнь не отмотать назад, чтобы исправить ошибки и не откорректировать в проекции "вот если бы". Можно только принимать последствия уже случившегося и по возможности, научиться с ними жить.
В этот раз я очевидно плохо справился, нормально не среагировав. И дело не в том даже, что оказался здесь, в чужом участке, среди всех задержанных, словно был кем-то наравне с ними. Скорее в том, как подвёл своих близких своим состоянием и тем, что в последнее время устроил. Знал, что так нельзя, но почему-то, даже остановиться было трудно поступать так. Или собраться, не знаю уж, какой термин подходит больше. Натали с Оуэном не были виноваты в том, что случилось, чтобы уходить из дома, а все остальные вряд ли заслуживали того, чтобы я пропал. Прекрасно понимал их беспокойство, выраженное Уиллом, которого единственного впустил в ту съёмную квартиру. Да и вроде бы, усилий не нужно было много, чтобы всех успокоить, сымитировать "нормальность" хотя бы на время разговора с ними. Но даже на это, как ни странно, сил никаких не было. Простое вроде бы действо — отправить смс, совершить пару звонков, а я и это заставить себя сделать не мог. Без всяких причин и оправданий. Словно, все проблемы, что были по возвращению, много лет назад, успешно которые глушил здравым смыслом, навалились на меня все разом, даже выдохнуть не давая. Не знаю, что это было, сам себя понять не мог совершенно, отлично осознавая, за что цепляться должен, о чём заботиться. Самым важным всё это было, до самого основания — моя семья, любимая работа, те люди, что обо мне заботились. И никакого права поступать с ними так я тоже не имел. Отлично понимаю...где-то на задворках сознания. Но я не знал до того, что такое противостояние психики и мозгов, где и тело подыгрывает первой. Отправить сообщение или переступить порог дома тоже не было задачей сложной. А всё равно не мог, как ни странно. Даже в собственном сознании звучит тупо, когда пытаюсь об этом размышлять.
Знаю прекрасно, что реакция на разговор о той девочке слишком острой была, быть может, неоправданно жестокой. Только сил набрал, чтобы в социум вернуться и...Ладно, что теперь. Двое встретились на улицах Чикаго, один в клетке оказался, а второй — с разбитым носом и уроком на будущее, что есть темы, которые никогда трогать не стоит в насмешках. Чужая смерть, дети, это всё вместе, к примеру. Из себя бы в любом случае вышел, даже будь совершенно непричастен к ситуации. Но тут прям совсем не под настроение как-то вышло.

Не слишком удивлён, когда Войта вижу, даже если не собирался ему звонить. Прекрасно понимал, что помочь может, но вовсе не думал, что обременять стоит в данном случае. Особенно после того, что две недели на работе не появлялся, без всякого на то веского повода, вроде бы. Для меня он был. Если брать положения закона и трудового кодекса, то вряд ли. Да и не думаю, что для сержанта случившееся веским поводом было для такого состояния. В конце концов, это правда не было преднамеренным чем-то, а она мне даже крестницей не была какой-нибудь, не то что членом семьи. Войт в данном случае умел терять куда лучше. Но я и сам не знал, чем объясниться, чем оправдаться за всё это. Смотрел бы со стороны, уже высказался бы грубо весьма, по поводу всего этого. А так...
Впрочем, не кидаю понты глупые в стиле "оставьте меня все, не приму ничью помощь". Находиться там и впрямь, удовольствия мало было, а потому, выхожу при появлении Войта, когда решётка распахивается. Молча расписываюсь по поводу своих вещей, что всё на месте, о том, что покидаю участок и соблюдаю ещё тысячу формальностей, нудность которых осознаёшь только когда сам через это проходишь. Конечно, я без того никуда не торопился особенно, глупо уповать на то, сколько времени это всё занимает. Даже если по упрощённой процедуре, насколько понимаю, раз уж сержант влез. В принципе, предполагал побольше времени там провести, с учётом, что не пытался до начальника дозвониться. Знал, что поможет, как обычно поступал. Но...Не знаю. Оказаться там даже заслуженно было. Я не жалел, что того придурка поставил на место. Просто понимал, что за всеми действиями следуют последствия, даже если с моральной точки зрения был прав.
— Серьёзно. Спокойно отвечаю, когда покидаем с шефом девятнадцатый участок, направляясь в сторону парковки. Он задал вопрос — я ответил. В моём сознании не совсем так всё звучало. "Нападение на офицера полиции" это что-то вроде пьяного дебоша, когда не хочешь, чтобы тебя задержали. Ну, или попытки отвлечь внимание копа от другого преступления. Или просто психическое отклонение, когда плевать на всю ответственность, что обязательно настигнет.
В моём же случае это была реакция на чужой идиотизм, выраженный в форме речи, на весьма триггерную для меня тему. Тот придурок не мог просто подобрать темы лучше для попытки проявить остроумие, куда больше похожее на скудоумие. В обычное время бы пресёк и словами, ещё до того, как он успел бы договорить хоть что-нибудь. В этот раз инстинкты и агрессия быстрее мозга сработали. В  общем-то, да. С учётом, что он  в форме был в тот момент, это всё равно "нападение на офицера".
И я был выше него по званию. Не знаю, с чего он решил, что ему можно, раз уж ситуация с девочкой такой скандальной волной по городу прокатилась, а меня чуть не сделали виновным объектом. Представляю, как обращается с подозреваемыми тогда, если здесь граней допустимого не видел, переходя возможные границы панибратства, со слишком неуместными темами. За что и поплатился. Надеюсь, в принципе станет уроком на будущее.
Так что, да. Я был виновен. Но всё ещё ни о чём особенно не жалел, даже вне своего срыва. Уилл говорил с доктором Чарльзом, ПТСР может накрыть и спустя много лет, из-за травмирующего события, даже будучи подавленным в своё время. А я знал, что проблемы есть, игнорировать которые у меня успешно получалось. И я не мог лучше психиатра знать, как это всё разворачивается обычно. Вполне возможно, что так оно всё и было.
Но мне всё равно. Смерть ребёнка — не повод для неуместных шуточек, даже если их объект непосредственно я. К тому же, с чего вообще кто-то взял, что позволю подобное поведение?
Прекрасно понимаю, что разговора серьёзного не избежать, вряд ли Войту достаточно будет того, что меня выпустили. Да и события последних двух недель вряд ли к тому располагали, чтобы не задавать мне никаких вопросов. В принципе, да. Полное право на них имел. Даже если я сам вряд ли мог дать ему нормальные ответы.

Складываю руки на груди, когда возле машины сержанта замираем. Ситуация и впрямь неловкая. Столько времени своего детектива не видеть на работе, а после — вытаскивать его из чужого участка, да ещё с формулировками, что нападает на других полицейских. И кстати, прекрасно знаю, что за вопросы ко мне сейчас иметь может, помимо того "что случилось". Так что, этот момент сразу упреждаю.
— Понимаю, что это может быть интересно, так что, скажу сразу. Я абсолютно трезв и ничего не принимал в принципе, и на тот момент тоже. Не выветрилось, а не было. Не знаю, сообщили о моём состоянии или нет, так что, на всякий случай, сразу поясняю. Осознавая отлично весьма, как ситуация может выглядеть, что могло спровоцировать. Причины очевидно другими были, даже если совершенно не звучали как веские.
— Я не собирался ни с кем сталкиваться. Он очень тупо пошутил на тему недавно случившегося, я среагировал. Смотрю в глаза Войта, что очевидно продолжение желает услышать или более внятные объяснения, и не знаю, что ещё тут пояснить. — И ударил его. Дальше оказался здесь. На этом в принципе, всё. Не знаю, как ещё расписать эффектнее. Даже не  в упрощённой версии, всё именно так и было. Ситуация вообще за минуту развернулась как-то, к моей неожиданности. Не было никакой длинной и сложной завязки в её предыстории. Мы с тем парнем пересекались-то постольку-поскольку раньше. Я едва ли правильно мог произнести его фамилию.
— Спасибо, что приехал. Сухо говорю, не думая даже лебезить, зато весьма честно. Отлично осознаю, что должен бы сейчас больше лояльности проявить, но никакого настроения. Весьма Войту благодарен за заботу о нас, как и за то, что не пришлось лишнее время там провести. Дело вовсе не в том, что даже не просил этого делать. Всего лишь, во всей этой ситуации, что вокруг меня разворачивалась в последнее время, как в  дешёвой драме. И даже собственной вины с себя за это не снимал, прекрасно понимая, вопрос чьих реакций на всё это, был и остаётся главным.
Но я уже утратил некий контроль над происходящим и никак не мог его вернуть, никого в том не виня. В конце концов, всё только в том заключалось, что в моих мозгах было. А  я даже не понимал сейчас, что там творилось. Всё осознаю, весьма нормально, при всём том, а поступаю иначе. Каждую секунду буквально кажется, что вот-вот вырвусь из этого тумана, всё закончится, а я вернусь к собственной жизни. И вот именно завтра встряхнусь, и...Мне не хотелось быть проблемой ни для Войта, ни для Натали, ни для кого-нибудь другого, на кого всё это могло повлиять. Не знаю, почему всё равно так выходило, вне всяческого моего желания.